Публикации

Святыня Казанской земли – образ Пресвятой Богородицы, называемый Смоленской или Седмиезерной связан с тем, что до 1917 года Святыня находилась в Седмиезерной Богородицкой Пустыни, основанной в XVII веке в 17 верстах от Казани при семи озерах (ныне это одно озеро). Сегодня Чудотворная Святыня временно пребывает в Петропавловском Соборе города Казани и доступна для почитания и поклонения.

Объясняется это тем, что Седмиезерная Пустынь, прошедшая через годы поругания и разрушений советского времени, постепенно восстает из небытия. И возвращение чудотворного образа возрожденному монастырю — дело не столь отдаленного будущего. 

Образ этот не случайно называют спасителем Казани. 

История 
Как рассказывают летописи, во время царствования Алексея Михайловича (середина XVII века) пришел гнев Божий: тлетворные ветры принесли из Московской земли смертоносную язву. Эпидемия чумы свирепствовала в царственном граде Москве. Она стремительно охватила город, не щадя ни старого, ни малого: ни вельмож, ни простолюдинов. Число жертв перевалило за сотни тысяч. 
«Помраченный воздух покрывал державный город, как темный покров; монастыри и церкви оставались без пения, большие дома опустели, торговля прекратилась, тела умерших валялись на улицах без погребения, пожираемые псами. Царская семья первых Романовых укрылась от моровой язвы в Калязинском монастыре и проводила там все время в беспрестанных молитвах»¹ . 

Чума достигла и Казани, захватывая по дороге города и селения. Зараза уже в первую неделю наполовину «выкосила» город. В отчаянии (никакие меры не помогали) жители прибегали даже к помощи колдунов, по совету которых массово резали коз, а кровь спускали в реку Казанка. Отсюда происходит и название слободы «Козья» — (ныне станция казанского метро). Предание рассказывает о видении инокини Марфы, по которому город спасет крестный ход с чудотворным образом Богоматери «Смоленская» из Седмиезерной обители. Игумен Иоанно-Предтеченского монастыря был отправлен в Седмиезерную обитель за чудотворной иконой.

Образ этот первоначально был принесен в названную пустынь из Великого Устюга основателем ее иноком Евфимием (1615–1646), благословившим ее святой иконою. Память этого перенесения ознаменована празднованием в честь Седмиезерной иконы Богоматери 13 октября. Подняв благоговейно чудотворный образ, его донесли до Казани и остановились в двух верстах от города на зеленой поляне сосновой рощи — там, где позже был возведен Введенский Кизический монастырь. Народ и духовенство с умилением встретили святую икону Владычицы и благоговейно внесли ее в город. Спустя сутки образ обнесли кругом всей Казани, и зараза прекратилась. 

Спустя неделю святой образ Владычицы отправили назад в обитель, и тут же чума вновь заявила о себе. Так происходило не раз. И власти и народ увидели, что Богоматери не угодно покидать город своей святой иконой. Образ Владычицы оставался в Казани. На следующий год зараза вновь открылась, и снова дважды Седмиезерная икона спасала город от гибели. 
В память прекращения моровой язвы при казанском митрополите Лаврентии с 1658 года в память спасения города от чумы было установлено ежегодное празднество — крестный ход 26 июня. Заступлением Богоматери граждане Казани избавились и от нашествия чумы 1711 года. Тогда архиепископ Вениамин упреждающе провел крестный ход, и зараза остановилась на подступах к городу. 

Иконография
 При небольших размерах (71,4 х 61,4), как и в свое время подлинник Казанской, Седмиезерная сегодня из-за потемневшей олифы многих «поновлений» не позволяет детально изучить иконографический вид. Детали изображения практически не читаются, хотя угадываются. Без сомнений — это вариант Одигитрии. 
Н. П. Кондаков еще сто лет назад писал, что «…Седмиезерная не выделяется из ряда икон подобного типа. Божия Матерь здесь как бы склоняется к Сыну, ища у Него милости для человечества, и Он, обращаясь к Ней, отвечает Ей и миру благословением…

Подобный тип Одигитрии воспроизводится в нашей Тихвинской иконе Божьей Матери, Седмиезерной и во множестве других икон, начиная с 14 века»² . 
Как отмечает О. Е. Этингоф, в типах Одигитрии «…проявилась тема взаимосвязи воплощения и страстей Христа. Эта тема, разработанная в византийской гимнографии, отразилась во многих иконографических типах Богоматери с младенцем…»³ . 

Исследователь сложения иконографического типа Богоматерь «Седмиезерная» И.Л. Бусева-Давыдова пишет, что еще «Н. П. Лихачев отметил икону «Седмиезерная» особо: «…из многочисленных разновидностей поясного изображения Божией Матери Одигитрии отметим явление, обычно именуемое Седмиезерной Божией Матери, с особым положением руки Богоматери»⁴ . Однако эту особенность еще ранее подметил архиепископ Сергий (Свешников): «…Ладонь правой руки Богоматери обращена к молящемуся, а не к ней самой»⁵ .

Образ Богоматери во всех иконах такого извода, как, например: Одигитрия Собора Рождества Богородицы Ферапонтова монастыря и ряда других отличается от привычных типов Одигитрий, где Богоматерь наглядно демонстрирует подчиненные значения по сравнению с Богомладенцем. Здесь Мария как бы смиренно указывает на рожденного Ей Сына, давая понять, что Она лишь посредник между грешным миром и небесами, и Ей, Богоматери, можно лишь просить о снисхождении, заступничестве за молящегося.

В «Седмиезерной» взгляд Богородицы устремлен вдаль. Она, как бы на мгновение задумалась над судьбой рода человеческого. Десная рука Богоматери осеняет молящихся почти благословенным жестом. Возникает вопрос: откуда столь необычный иконографический вариант Одигитрии? На этот счет есть разные предположения. И. Л. Бусева-Давыдова, с ссылкой на ряд исследований, пишет, что «…есть основание утверждать, что требования заказчика играли немаловажную роль в сложении сюжетно-иконографических циклов»⁶ .

Исследования И. Л. Бусевой-Давыдовой в иконографии «Седмиезерной» на сегодняшний день остаются наиболее полными и авторитетными. Она возводит осеняющий и благословляющий жест руки Богоматери к итальянскому влиянию, исходящему от времени Дж. Беллини (1430–1516) и его современников — итальянских живописцев Д. Гирландайо, Б. Виварини. В их изображениях Мадонн можно видеть осеняющую ладонь Богоматери. «Весьма вероятно, что некая итальянизирующая икона, завезенная в русские пределы самыми разными путями, могла стать образцом для подражания отечественным иконописцам»⁶ . Естественно, не в буквальном смысле, византийские каноны иконописи XI–XII вв. строго соблюдались в Московской Руси. А вот композиционный прием — «осеняющий и благословляющий жест руки Богоматери» вполне мог быть использован отечественными изографами. Далее. Новый иконографический извод быстро укоренился в русской иконописи XVI века с заметным отходом от цветовых традиций итальянского образца. Прориси иконы «Седмиезерной» не фиксировали традиций цветовых гамм. Лик младенца Христа во многих поздних повторениях все более тяготел к традиционным канонам иконографии Руси. Положение головы младенца Христа, несколько откинутой назад, заменялось прямоличным или даже слегка склоненным. 

В ряде повторений иконы даже отличительная особенность — жест руки Богоматери — заменялся на традиционно указующий: мотив покровительственного осенения становился прямым благословением, и, что характерно, не редко двуперстным крестным знамением. Не случайно, что Богоматерь «Седмиезерная» пользуется особым почитанием в старообрядческой среде. Так возник и укрепился в русской культуре XV-XIX веков уникальный иконографический извод, называемый «Богоматерь «Седмиезерная».


Примечание

¹ Лаврентий, архимандрит. Сказание о Седмиезерной Богородицкой Пустыни Казанской епархии и о чудотворной иконе Пресвятой Богородицы, называемой «Смоленская». Казань, 1858.
² Кондаков Н. П. Иконография Богоматери. Петроград, 1915, т. 2, с. 211.
³ Этингоф О. Е. Образ Богоматери. М., 2000, с. 48–49.
⁴ Лихачев Н. П. Историческое значение итало-греческой иконописи. Изображение Богоматери в произведениях итало-греческих иконописцев и их влияние на композиции некоторых православных русских икон.  СПб., 1911, с. 108–109.
⁵ Сергий (Спасский), архиепископ. Русская литература об иконах Пресвятой Богородицы в 19 в.
⁶ Бусева-Давыдова И.Л. Богоматерь Седмиезерная в книге «Чудотворная икона Византии и Древней Руси». М., 1996, с. 367–368.

Георгий Мюллер, "Раифский Альманах", 2011