Семья


28.05.2010

Может ли быть счастливым монастырское детство?

Может ли детство, проведенное в стенах монастыря, быть по-настоящему счастливым? После скандала в детском приюте в Боголюбовском женском монастыре Владимирской епархии ответить однозначно на этот вопрос уже нельзя. И хотя многочисленные проверки в Боголюбове ничего криминального не обнаружили, осадок, как говорится, остался. И остался вопрос: кого стараются воспитать монахи из детей, которым дают приют? За ответом мы отправились в Раифский Богородицкий мужской монастырь. 

 

 
Монахиня Анастасия (Хоменкова)
Матушка Анастасия
до 2008 г . была воспитателем в Детском корпусе и проехала с детьми во время школьных каникул пол-Европы. Однажды в Париже их пригласила в гости Великая книгиня Леонида Романова. «Собрались уже уходить, а она вдруг говорит одному нашему мальчику: «Оставайся у меня! Я тебя усыновлю...» Тот испугался и как заплачет: «Нет, матушка, не оставляйте меня, я домой хочу, в Раифу!». Так и не получилось из него нового Романова.
 

Протоиерей Владимир Кондратьев, директор Детского корпуса Раифского монастыря

Директор
Детского корпуса о. Владимир

уверен, что его воспитанники более уравновешенные, собранные и спокойные, чем их сверстники. «Современные дети перенимают от родителей многие грехи: гордость, заносчивость, эгоизм. Возможно, они более творческие, но в летних лагерях я всегда переживаю некоторый шок — удивительно, насколько домашние дети дерзкие и распущенные. У наших суеты мирской меньше. Я им всегда повторяю: кем бы вы ни стали, помните, что вы — верующие люди, и должны думать не только о благополучии, успехе, но и о спасении своей души». То, что монастырские дети живут более глубокой духовной жизнью, отмечали и в Раифской школе. «Может, поначалу они соблюдают только внешнюю атрибутику, но с годами вера их крепнет, недавно на уроке биологии старшеклассники аргументированно критиковали дарвинскую теорию о происхождении человека», — рассказывала директор школы...

На добрую память

— Вова, ты прочитал «Капитанскую дочку»? — Жара, лето, с озера через открытое окно веет прохладой, слышен смех ребят. Хочется купаться, и совсем неохота читать книжки по школьной программе. Но матушка въедливая, настаивает: расскажи, о чем там речь.

— Ну, был там пацан один. Такой он был, в общем, хулиган. Болтался по улицам, вот родители и отдали его в крепость служить. А ему там понравилась… короче, одна девчонка ему понравилась.

— А как ее имя, помнишь?

— Да зачем мне ее имя?! Там еще мужик был, Емельян, он бузу какую-то затеял… Да ладно, матушка, читал я, правда! Пустите на озеро.

Вовка уже вырос, сейчас он студент престижного казанского вуза. А на выходные приезжает в Раифу — так в Казани местные зовут монастырь. Потому что тут он вырос, тут его дом, его семья. А чем старше становишься, тем теплее согревают воспоминания детства. Если, конечно, оно счастливое.

…Идет шестилетний Ромка по двору. Ему сегодня впервые пошили подрясник. Идет к настоятелю, чтобы благословил. На вытянутых руках — подрясник. А в глазах такая радость, такая гордость! И Ромке хочется, чтобы всем вокруг было так же хорошо. Видит: впереди кошка бежит, хвост трубой. «Матушка, а почему кошкам подрясники не шьют?»

Таких историй, смешных, добрых, грустных, монахиня Анастасия (Хоменкова) помнит про своих воспитанников бесчисленное множество. Она, в прошлом преподаватель физкультуры, почти десять лет жила и работала в Детском корпусе воспитателем.

Приют был тогда совсем другим: дети еще жили в одной общей келье в братском корпусе, ели вместе с монахами на монастырской трапезной и по монастырскому рациону, и воспитателями у них были не мирские педагоги, как сейчас, а насельники монастыря. Но женское участие в детском воспитании всегда считалось необходимым. Мама всегда нужна, хотя бы носочки поштопать, уверена матушка.

...Вот мальчик на фотографии старательно вяжет крючком. «Это Леша, — поясняет матушка. — Тоже наш выпускник. Научился у вахтеров вязать, а я подловила момент и сфотографировала. Сколько он меня потом уговаривал порвать эту фотографию — боялся, что мальчишки будут смеяться. А я храню все их фотографии, собираю из всех поездок, а когда они уходят из Детского корпуса, дарю им на память об их монастырском детстве».

Мы сидим на кухне паломнической гостиницы. Уже год как матушка не работает в Детском корпусе — возраст и болезни не позволяют — и слушаем ее истории. За окном — то самое озеро, только замерзшее. На градуснике минус 30, для местной котельной это форс-мажор, поэтому в гостинице совсем не жарко. А вот на сердце почему-то тепло, хотя я этих детей даже и не видела никогда.

«Эти ребята приходят в монастырь с такой болью, в них столько агрессии, обиды, что исправить их можно только любовью. Вот мы и старались их согреть», — продолжает монахиня.

На все воля Божия

«Солнышко, подожди, ты мне мешаешь. Видишь, я сейчас занят», — отец Владимир Кондратьев, директор Детского корпуса (так в монастыре называют приют), то и дело останавливается, чтобы обуздать малышню, которая виснет на нем.

Так мы и движемся по коридору в сопровождении любопытных и проказливых пацанов, у которых руки чешутся исследовать фотоаппаратуру моего коллеги. Зато старшие воспитанники, которых мы обнаружили, заглянув в компьютерный класс, ведут себя степенно, солидно и подчеркнуто вежливо. Они и не таких гостей тут видели. На фотографиях в коридоре — Дмитрий Медведев, известные актеры и певцы. Президент Татарстана Минтимер Шаймиев был в Раифе частым гостем. И в каждый свой приезд заглядывал в Детский корпус — всегда с подарками.

Такое паломничество в Раифский Богородицкий мужской монастырь неудивительно. Раифа — православная жемчужина Татарстана. Правда, еще в начале девяностых никто бы и не поверил, что монастырь можно восстановить. На фотографиях того времени — разруха и запустение.

Но меньше чем за двадцать лет монастырь был отстроен практически заново, а главное, превратился в православный культурный центр мирового значения. ЮНЕСКО включило его в списки особо охраняемых памятников истории. Мало кто верил, что такое возможно, а теперь разводят руками — чудо. Насельники монастыря объясняют это по-своему: «Просто нужный человек оказался в нужном месте. Наш наместник архимандрит Всеволод (Захаров) угадал Божию волю — восстановить монастырь. И Господь дал ему для этого все, что нужно».

Очевидно, наместник услышал и другой наказ Господа — приютить в стенах монастыря отверженных детей. Иначе как объяснить то, что первые воспитанники появились в Раифе еще в 93-м, когда самой братии жить было негде? Да и как их выгонишь, если идти им больше было некуда. Из тех монастырских первенцев трое сейчас сами стали священниками. Но в Раифе гордятся всеми воспитанниками и всех любят, независимо от того, кто какую дорогу выбирает в жизни.

«Мы не монахов готовим, а растим нормальных, верующих людей, — повторяли нам и воспитатели приюта, и насельники. — Обычных граждан общества. В монахи приходят люди по вере своей, это должен быть порыв души. А вытесать Буратино, и вот вам готовый монах — так нельзя».

Трудности роста

«Один мальчик в подвале восемь месяцев жил. Он сейчас дьяконом в Свияжске служит. Когда родители умерли, его отдали в детский дом, а он оттуда сбежал и скрывался в своем подъезде, в подвале. Еду ему приносили соседи, как собачке. Привезли его в монастырь — маленький, шейка тонкая, лицо фиолетовое, — вспоминает матушка Анастасия. — …А на глазах у Ромы — это тот, что на кошку хотел подрясник надеть, — отец задушил мать. Когда он пришел в монастырь, то даже суп ел рукой. Мы его с мальчишками два года учили, как держать ложку».

Страшный отпечаток увиденного и пережитого остается в детских душах надолго. И с этим приходится считаться воспитателям Детского корпуса. Вот почему главный метод воздействия здесь — любовь и беспредельное терпение, а вовсе не жесткая дисциплина, как принято считать, когда речь заходит о монастырских приютах. На таких детей бесполезно кричать, говорят в Раифе. К агрессии взрослых они давно привыкли и научились от нее защищаться.

«Перевоспитать человека невозможно, если в него что-то уже заложено, — уверен о. Владимир. — Можно, только скорректировать — подарить любовь, душевное тепло. И тогда человек сам себя перенастраивает на другие маяки жизни».

Вот, например, Алеша. Он в Детском корпусе всего полгода, и для него трудный период адаптации еще не закончился. Мальчик практически два года жил на улице. Домой он идти боялся — мама пила, отчим бил. А на улице, чтобы выжить, пришлось научиться себя защищать. Попав в приют, он сразу же стал насаждать свой авторитет с помощью кулаков. Контролировать поведение такого ребенка очень сложно. Но педагоги знают, что под маской хулигана и драчуна скрывается обычный напуганный ребенок.

«Недавно в монастырской трапезной Леша малышей обижал, пришлось поставить его в угол, чтобы успокоился. А он сразу в слезы, видно, отчима вспомнил, шепчет сквозь слезы: «Убью, убью! Он всегда меня бил!» Так пока и сидит в нем эта боль», — рассказывает одна из воспитателей приюта Ольга Анатольевна.

«И все-таки за полгода он стал намного спокойнее, уравновешеннее, добрее», — считает о. Владимир. С ним согласны и воспитатели: «Раньше он подходил как будто приласкÐ